Очи черные

Малинин Андрей
Автор еженедельной колонки

                                                                                                          Tienen las cigarreras
                                                                                                          En el zapato
                                                                                                          Un letrero que dice :
                                                                                                          !Viva el tabaco!                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    
(старинная сегидилья)

 

Рядом с Дворцом Съездов в испанском городе Кадис стоит памятник крутильщицам сигар, знаменитым cigarreras, которые стали известны всему миру благодаря романтическому образу Кармен из одноименной оперы Жоржа Бизе…

Как известно, в основу этой оперы был положен сюжет новеллы Проспера Мериме «Кармен», написанной им в 1845 г. Именно тогда появился первый курящий сигареты женский персонаж – цыганка Кармен. Мы знаем, что Кармен работала на табачной фабрике в Севилье. Однако же, памятник сигаррерам  был воздвигнут в Кадисе не случайно. Дело в том, что именно на местной табачной фабрике (La Real Fabrica de Tabacos de Cadiz), созданной в 1741 году по указу короля Филиппа V, в отличие от табачной фабрики в Севилье,  изначально работали в основном женщины. Объясняется это просто: женщинам за одну и ту же работу можно было платить меньше чем мужчинам. Эта фабрика сыграла большую роль в  развитии испанской табачной индустрии. Помимо того, что она стала образцом для подражания, на который равнялись другие табачные фабрики, она была еще и «кузницей» кадров для всей страны. Мастерицы из Кадиса обучали сигарному делу работниц не только вновь создававшихся фабрик, например, в Аликанте, Ла Корунье, но и даже в Севилье, куда с этой целью были направлены пол дюжины опытных крутильщиц сигар.

Что касается  La Real Fabrica de Tabacos de Sevilla, старейшей в Испании табачной фабрики,  то во многом благодаря образу Кармен, на создание которого Мериме, посетившего когда-то фабрику, вдохновили местные работницы  (или одна из них), может создаться впечатление, что женщины работали здесь со дня возникновения табачного производства. Но это отнюдь не так. Удивительно, но факт: они появились здесь только после войны за независимость, а именно в 1812 году и уже не сдавали своих доминирующих позиций на протяжении всего XIX века.


Табачная фабрика La Real Fabrica de Tabacos de Cadiz

Работу фабричных «девчат» описал Мериме: «на фабрике работают по меньшей мере четыреста-пятьсот женщин. Они свертывают сигары в большой зале, куда мужчины допускаются лишь с разрешения вейнтикуатро, ибо работницы снимают с себя все лишнее, особенно молодые, когда бывает жарко». В действительности, на пике спроса в 1887 году на табачной фабрике в Севилье работало более шести с половиной тысяч женщин. К ним добавились, начиная с 1817 года, крутильщицы сигарет (papelitos), которые начали постепенно завоевывать быстро демократизирующийся табачный рынок.             Что представляли собой эти женщины? Британский писатель и художник Ричард Форд, живший в 1830-х годах в Севилье, так отзывался о местных крутильщицах сигар: «Изготовители сигар в Испании, пожалуй, единственные, кто работает по настоящему. Многие тысячи рук, которые используются для этого, это, в основном, - женские руки: хорошая работница может сделать за день от десяти до двенадцати связок,  по пятьдесят сигар в каждой, однако их языки бывают более заняты, чем их пальцы, и наносят они больше вреда, чем сами сигары».

Дальше он пишет: «Среди них мало красивых, однако эти сигарреры из числа наиболее известных в  Севилье персон, они составляют как бы особый класс». Но при всем при этом «эти дамы являются объектом самого изощренного и самого тщательного досмотра  по окончании работы, так как иногда они тайком выносят с фабрики грязную траву, упрятав ее таким образом, что его Католическому Преосвященству это и не снилось». А делалось этот самым изощренным способом: табак набивался в обработанные бараньи кишки, которые вводились как геморроидальные свечи в задний проход, и таким образом проносился мимо ничего не подозревающей охраны. Таких «несунов» прозвали таругерос (tarugueros), от слова «tarugo» (бараньи кишки). Эта хитрость взята сегодня на вооружение наркоторговцами. Вот уж действительно: Nihil sub sole novum (Нет ничего нового под солнцем)!


Рабочий процесс на фабрике

Испанский писатель-реалист Армандо Паласио Вальдес довольно подробно описывает обстановку, царившую на  табачной фабрике. Герой его романа «Сестра Сан-Сульписио»  Сеферино Санхурхо в поисках  работницы по имени Пака посещает сигарный цех, и вот первые его ощущения: «Едва открылась дверь, как в лицо мне пахнуло влажным жаром, и я ощутил острый резкий запах. То был не только запах табака – он-то чувствуется, едва переступишь порог фабрики: спертый зараженный воздух был насыщен запахом пота и горячего дыхания, как бывает, когда летом в одном помещении собирается множество людей».

Открывшаяся  взору Сеферино картина поразила и даже несколько испугала его: «Три тысячи женщин сидели в большом сводчатом зале; три тысячи женщин одновременно устремили на меня взгляд. Я растерялся, смутился, но, сделав усилие, принял непринужденный вид и стал болтать с Ньето, задавая ему глупейшие вопросы, пока он вел меня по цеху. Я с трудом дышал. Поистине воздух можно было резать ножом. Бесконечными рядами сидели женщины, больше молодые, легко одетые, в разноцветных перкалевых платьях, все с цветком в волосах, и свертывали сигары на грубых столах, до блеска отполированных прикосновением рук. Подле многих работниц стояли деревянные колыбели, а в них спали дети. Колыбели эти, как объяснил Ньето, предоставляла фабрика. Иные матери тут же кормили младенцев грудью. Женщины мало отличались друг от друга: круглое смуглое лицо, вздернутый нос, черные волосы, глаза тоже черные и лукавые».

Поход по фабрике стал настоящим испытанием  для молодого человека: «Едва мы начали свой путь по большому залу с голыми, грязными стенами, как я услышал несмолкаемое шушуканье. Куда бы я ни взглянул, меня зазывали жестами или шепотом, а то и грубыми, непристойными ужимками. Работниц сдерживал только страх перед смотрителем и старшой. Стоило мне обратить внимание на какую-нибудь красотку, она тут же впивалась в меня гордым, насмешливым взором и шептала:

- Смотрите, девочки, этот пришел ради меня.

Или же:

- Еще один взгляд – и я погибла».

Пьер Луи (Pierre Louys) – французский поэт и писатель, разрабатывавший эротическую тематику и вдохновенно воспевавший лезбийскую любовь, автор известного романа «Женщина и плясун» (La femme et le pantin), пережившего как минимум восемь экранизаций, довольно полно и красочно описавший красоты севильских табачниц, весьма метко отметил: «Здесь можно было встретить кого угодно, только не девственниц».

Не обошли вниманием этих удивительных женщин и русские писатели. Вот что пишет о встрече с ними, например,  прозаик, переводчик Григорович Дмитрий Васильевич (1822 - 1899): «Фланерство наше, надо правду сказать, не всегда однако же было без цели; мы только почему-то тщательно  иногда скрывали ее друг от друга. Случалось, например, что каждый из нас выразит желание отделиться от общества и идти сам по себе; прекрасно; все соглашаются; разойдутся в разные стороны и потом, час спустя, смотришь – все сошлись пожалуй хоть бы в дверях сигарной фабрики. Сигарные фабрики чаще других мест Севильи служили пунктом таких неожиданных столкновений. Дело в том, что здесь, в одной зале работает до пятисот молоденьких девушек; из них бездна хорошеньких; все это поет, болтает, смеется и курит; они курят сколько хотят, с тем чтобы не уносить табаку из фабрики. Cigarera совершенно особенный тип; он соответствует прежнему типу парижской гризетки; в многочисленном классе женского населения Севильи только сигареры сохранили национальный костюм: они являются по праздникам в коротенькой баскине, корсаже обнажающем плечи и с широкими рукавами, усыпанными блестками; вечером, на всех площадях и прогулках вы их встретите с сигарою во рту и веером, который быстро переходит из одной руки в другую; они гуляют небольшими группами; в нескольких шагах непременно следуют лихие, щегольски одетые majos; случалось впрочем встречать и русских».

Другого, на этот раз итальянского писателя, поэта и журналиста Эдмондо де Амичиса (Edmondo de Amicis) пленили огромные глаза сигаррерас: «Когда вы выходите из фабрики, то какое-то время вам всюду мерещатся черные глаза, которые смотрят на вас  с выражением, любопытства, обиды, симпатии, радости, грусти или мечтательности».

Восторженно о  глазах севильских женщин писал и русский путешественник,  писатель Василий Петрович Боткин: «Глаза севильянок состоят из мрака и блеска, mucho negro у mucha luz - много тьмы и много света, - как выражается одна севильская песня; и действительно, за черным блеском их не видать белка, и столько в них дерзкой выразительности, что, поверьте, нужно обжиться здесь для того, чтоб не чувствовать от них особенного волнения. У испанцев есть особенный глагол - ojear, бросать взгляд, и каждая севильянка владеет этим в совершенстве. Она сначала потупляет глаза и, поравнявшись с вами, вдруг вскидывает их: внезапный блеск и пристальность взгляда действуют, как электричество. А это еще взгляд равнодушный!».

Интересно то, что на огромные глаза табачниц обратили внимание не одни только Амичис и Боткин. Так немецкий путешественник Вильгельм Лювенштейн (Wilhelm Lowinstein) в своих воспоминаниях о посещении табачной фабрики в Севилье отмечает, что в цехах, где изготовлялись сигары, висела пыль, из-за которой он постоянно чихал. Именно этим он объясняет тот факт, что у большинства крутильщиц сигар были большие блестящие глаза. Кстати, и наука обратила на это внимание. Например, доктор Хаузер в своих «Медико-топографических исследованиях», опубликованных в 1882 году, анализируя ситуацию на табачной фабрике в Севилье, где в то время работало 5000 тысяч (!) человек, сетует на отсутствие достаточной вентиляции, что приводит к различного рода расстройствам, включая глазные. Обилие пыли, согласно сделанному им заключению, вызывало у работниц расширение зрачков.

Не осталось не замеченным это явление и среди русских медиков. В «Исследовании здоровья рабочих на табачных фабриках», опубликованном в 1892 году,  доктор М.К. Валицкая пишет: «Прежде всего, мне, на первых же порах  моего знакомства с табачными рабочими, бросилось в глаза явление расширения у них зрачков. <…> Я наблюдала это явление и у самого фабриканта, и у членов  семьи его, не бывающих даже на самой фабрике, но живущих тут же на одном дворе, и у акцизных чиновников, дежурящих собственно в особой комнате при фабрике, и у управляющих, у приказчиков, одним словом, зачастую у всего «табачного» персонала».

 Вот, оказывается, откуда появились эти черные и жгучие очи, которые так пленили поэтов!…

Комментарии пользователей

Правда о сигарном банте

Нам трудно представить себе сигару без такого яркого ее атрибута, как бант. Между тем история его возникновения до сих пор является предметом жарких споров. Каких только версий не существует на этот счет!

Магия сигары

В 2004 году на аукционе Sotheby’s неизвестный покупатель приобрел работу Пабло Пикассо «Мальчик с трубкой» (Garson а la Pipe) 1905 года за 104,168 миллиона долларов. Стартовая цена работы – 70 миллионов долларов – беспрецедентная для рынка искусства сумма.

Ватерлоо за понюшку табака!

Об отношении Наполеона к табаку ходит немало легенд. Одну такую байку рассказал великий знаток московской жизни Гиляровский. В одном из его рассказов герой, играя в баккара, прикрывал горку разбросанных сотенных большой золотой табакеркой, со сверкающей большой французской буквой N во всю ее крышку.