Королевский табак (Севилья)

Фото публикации
Малинин Андрей
Автор еженедельной колонки

Старейшая в Испании табачная фабрика La Real Fabrica de Tabacos de Sevilla, была создана в 1620 году. Ее возникновение историки связывают с недовольством горожан, которые жаловались на стихийный рост в городе мелких табачных мастерских, не отличавшихся чистотою и источавших не совсем приятный запах. Городским властям не оставалось ничего другого, как постараться навести порядок в этом деле, и они нашли решение в централизации производства в одном месте по примеру других ремесел. Поначалу это была небольшая примитивная мастерская, состоявшая из нескольких строений, которая принадлежала частному лицу армянского происхождения, некому Хуану Баутисте  Караффа (Juan Bautista Caraffa). Располагалась она   между церквами San Pedro и Buen Suceso,  там, где сегодня находится площадь Святого Петра. По имени этого святого она и была долгое время известна. С введением табачной монополии фабрика то отдавалась на откуп, то находилась  в прямом владении Королевской казны. 

По мере расширения производства перестраивались и принадлежавшие фабрике здания. Наибольшей реконструкции она подвергалась соответственно в 1632, 1687 и 1726 годах. В 1725 году Генеральному инженеру Испании Просперу Хорхе де Вербом (Próspero Jorge de Verbom) во время посещения Севильи пришла идея поручить инженеру Игнасио Сала разработку проекта новой фабрики одновременно с расширением старых площадей. Но, если реконструкция была осуществлена уже в следующем году, то на разработку проекта новой фабрики ушло целых три года. Он был представлен на утверждение только 25 января 1728 года. 


Дальнейший ход событий никак не способствовал быстрому строительству. Не вдаваясь в подробности, отметим лишь, что новая фабрика была официально открыта в 1757 году, а реально работать она начала только 9 июля 1758 года. Причем свой окончательный вид она приобрела лишь к 1771 году. И нужно отметить, что вид этот был весьма внушительным. Комплекс фабричных зданий стал самым большим сооружением в Испании после монастырского ансамбля Эль Эскориал. Он занимает прямоугольную площадь длиною в 185 м и шириною в 147 м. С архитектурной точки зрения ему нет равных в своем роде. В 1763 году на фабрике, оснащенной 170 мельницами, приводившимися в движение двумя сотнями лошадей,  уже насчитывалось более тысячи работников. Сырье на фабрику поступало из испанских колоний и, частично, из Виргинии. 

Однако проект севильской табачной фабрики устарел еще в своем зародыше, так как рассчитан был изначально на производство нюхательного табака. Но за тридцать лет строительства вкусы успели измениться: приближался золотой век сигар. К этому заводские помещения не были приспособлены, поэтому их пришлось уже по ходу строительства переделывать. О масштабах производства свидетельствует тот факт, что в XIX веке здесь производилось 75% всех европейских сигар. Сегодня в старом помещении фабрики находится ректорат Севильского университета, так как в 1950 году было принято решение перенести табачное производство в другое здание. 

В течение первых двухсот лет на фабрике работали одни только мужчины. И причин этому две. Во-первых, это объясняется патриархальными взглядами того времени на роль женщины в обществе и, во-вторых, самим характером фабричного производства нюхательного табака, которое требовало суровой мужской силы. Его изготовлением занималось всего около 1200 рабочих.


Производили мужчины и сигары. Их скрутка на фабрике была налажена с 1686 года. В XVII  и  XVIII веках другого и быть не могло. Никто себе и представить  не мог, как в одном помещении плечо к плечу могут работать представители обоих полов. Поэтому-то и пришлось использовать на этих работах мужчин. В начале XVIII века всего на скрутке сигар было задействовано около 100 рабочих, к моменту переезда в новые помещения – уже 400, а к началу XIX века более 700. У производившихся в те времена сигар не было ни марок, ни названий. Все они были одной формы (figurados), только разной длины и толщины. Продавали их в связках по пять, десять, двадцать штук. Большинство сигар экспортировали на юг Европы – в Португалию, Италию, Грецию, Францию. Часть поставляли также в Англию и США. Отличительной чертой севильских сигар тогда были цветные нитки, которыми крепился покровный лист. 

Производство сигар на протяжении долгих лет являлось серьезным раздражителем в отношениях между рабочими и руководством фабрики. Так как работа оплачивалась сдельно, то естественным образом сигаррерос стремились накрутить в смену как можно больше сигар. При этом, конечно, страдало их качество. Стоило только ослабить контроль, и технология тут же нарушалась. Правда иногда сама администрация закрывала на эти нарушения глаза, особенно когда спрос на продукцию фабрики резко возрастал.

В результате низкое качество севильских сигар  стало притчей во языцех. Эта ситуация  усугублялась  всевозрастающими издержками производства. Цеха были завалены табачными отходами, а на изготовление сигар уходило гораздо больше сырья, чем это было предусмотрено. Часть продукции сгнивала при хранении. 


Естественно, все это не могло не вызывать нареканий со стороны потребителей. Тем более что с вводом в эксплуатацию других фабрик, у любителей сигар появилась возможность сравнивать. Там, где работали женщины, этих проблем практически не возникало. Поэтому, когда предпочтения потребителей окончательно стали склоняться в пользу сигар, принято было не простое, но единственно верное решение: привлечь к их изготовлению женщин. Ускорению этого процесса способствовала война с Наполеоном. В 1811 году работы на фабрике были приостановлены, и более 700 рабочих были уволены. Когда же работы было решено возобновить, то выбор окончательно был сделан в пользу женских рук. Уже в 1813 году для этих целей была создано специальное заведение  для женщин (Establecimiento de Mujeres), где опытные мастерицы из Кадиса обучали мастерству кручения сигар севильских карменсит

Комментарии пользователей

Досада Сары

Про Сару Бернар писали и пишут ужасно много! Писали много и, разумеется... врали много. Врали, кажется, больше, чем не врали.

Сила табака

Через какое-то время самолет вдруг резко пошел на снижение. Через иллюминатор кроме бескрайней сельвы ничего другого не было видно, никаких признаков цивилизации. Было полное ощущение, что мы падаем на девственный лес.